В России более чем в 50 регионах работает около 200 организаций с приютами для женщин с детьми. Кризисные центры помогают женщинам в сложной ситуации в 70% случаев. В 10-30% случаев преодолеть кризис не удается: помощи кризисных центров недостаточно при циклическом насилии, зависимостей, психиатрических симптомов или ментальных особенностей. Это выводы исследования «Кризисные центры для женщин с детьми в России: возможности и ограничения модели помощи», которое провели в 2025–2026 годах БФ «Культура благотворительности» совместно с МОО «Аистёнок» при поддержке БФ «Абсолют-Помощь».
Целью исследования стало изучение существующих моделей помощи женщинам с детьми в кризисных центрах и анализ того, в каких ситуациях помощь кризисных центров приводит к устойчивому выходу из кризиса, а в каких оказывается недостаточной. Авторы предлагают рекомендации, как своевременно определять глубину и характер уязвимости женщины, выбирать реалистичные маршруты помощи, учитывать ограничения собственной модели и выстраивать эффективное взаимодействие с другими помогающими организациями.
Главные цифры и выводы исследования — в материале «Журнала о благотворительности».
Кто в России помогает женщинам в кризисе
В России более чем в 50 регионах работает около 200 организаций с приютами для женщин с детьми. Наиболее высокая концентрация кризисных центров — в Санкт-Петербурге, Свердловской и Челябинской областях, Москве, Новосибирской области.
Большинство из них создано НКО, в последние годы появляются государственные и муниципальные центры, приюты есть и при религиозных организациях. Для многих женщин кризисный центр становится единственной возможностью пережить острый кризис, не разлучаясь с ребенком.
Кризисные центры различаются по возможностям и условиям приема. Большинство негосударственных центров работают с женщинами индивидуально и могут принимать их без регистрации или полного комплекта документов. Государственные организации встроены в систему социальной защиты и располагают межведомственными связями, но чаще ограничены установленными процедурами и сроками пребывания.
Типичный кризисный центр — это небольшой дом, квартира, социальная гостиница или отделение при государственном учреждении. Большинство центров (73%) могут одновременно разместить до 10 женщин без учета детей. Еще 16% рассчитаны на 11–20 женщин. Только 11% могут принять более 20 женщин одновременно и большее число детей. 89% имеют вместимость не более 20 женщин (без учета детей).
Существуют и более крупные кризисные центры с широкими возможностями размещения клиенток. Государственные центры чаще имеют большую инфраструктуру, штат и формализованные маршруты сопровождения: например, тюменский центр «Семья» указывает 113 мест и штат 296 сотрудников, Санкт-Петербургский Кризисный центр помощи женщинам — 46 мест и 78 штатных единиц, Астраханский кризисный центр — 45 мест. Среди НКО заметны крупные центры АНО «Ты Не Одна» в Самаре — до 42 мест и возможность проживания до года-двух, а МОО «Аистенок» с 2003 года развивает комплексную модель помощи семьям с детьми и имеет в Екатеринбурге два дома и квартиру для 14 семей с детьми, БФ «Оберег» в Иркутске – до 70 человек (мамы с детьми). Среди религиозных центров примером крупной модели можно считать Католический Центр Каритас в Новосибирске, где указаны 10 взрослых и 25 детских мест и срок проживания до 1,5 лет.
Центры предлагают безопасное проживание, психологическую, юридическую и социальную помощь. В большинстве сложился базовый стандарт помощи: психологические консультации доступны в 99% центров, оформление документов и выплат в 96%, гуманитарная поддержка в 93%, юридическое сопровождение в 92%. Помощь с трудоустройством оказывают 85%, постсопровождение 73%.
В исследовании удалось охватить 52 кризисных центра из 35 регионов России, 60% из них созданы НКО.
«Клиентками таких центров являются женщины с сиротским опытом, психическим нарушениями, ментальными проблемами, зависимостями, и, конечно, жертвы домашнего насилия. Задача исследования — проанализировать, как и чем сейчас могут помочь кризисные центры таким женщинам и чего они не могут пока сделать», — Юлия Ходорова, директор фонда «Культура благотворительности», автор исследования.
Благодаря усилиям ряда некоммерческих организаций методы работы кризисных центров постоянно совершенствуются и стандартизируются. Руководители объединены в профессиональное сообщество, регулярно силами МОО «Аистенок» проводится всероссийская конференция кризисных центров, публикуются исследования, методические материалы. В этой сфере работают профессиональные психологи, социальные работники и пр.
В каких ситуациях помогают кризисные центры
Часто женщины обращаются в центры из-за отсутствия жилья, в результате семейного конфликта, насилия, в случае беременности, но за этими общими формальными причинами могут стоять принципиально разные жизненные траектории и типы уязвимости.
«Часто реальные причины кризиса становятся понятны в процессе сопровождения, — отмечает Лариса Лазарева, президент МОО «Аистёнок». — За одним и тем же поводом обращения может стоять как ситуативный сбой у относительно ресурсной женщины, так и многолетнее накопленное неблагополучие, включающее сиротский опыт, межпоколенческую травматизацию, зависимость, ментальные нарушения и тд».
Поэтому, по словам Ларисы Лазаревой, доступные в центрах инструменты помощи приводят к разным результатам в зависимости от глубины и природы уязвимости.
В 61% опрошенных кризисных центров женщины, переживающие цикличное домашнее насилие и созависимые отношения, составляют не менее четверти клиенток. В 44% центров такую же долю составляют женщины с сиротским опытом — более 25%.
Относительно ресурсные женщины во временном кризисе составляют не менее четверти клиенток в 36% кризисных центрах. К данному типу относятся женщины, которые до кризиса имели опору и устойчивость – жилье, работу, родственные и социальные связи, работоспособность, физическое и психическое здоровье. В интервью специалисты неоднократно подчёркивают, что эти женщины сами описывают происходящее как резкий слом привычного уклада, а не как продолжение долгого неблагополучия.
В большей части кризисных центров (60%) доля женщин в ситуации хронического неблагополучия составляет 25-49%. Для этой группы кризис часто связан с длительным накоплением социальных и психологических трудностей.
Кроме того, в практике кризисных довольно часто встречаются клиентки с ментальными нарушениями: не менее чем у четверти клиенток в 25% центров.
Одним из наиболее сложных типов уязвимости специалисты называют состояния, связанные с психическими расстройствами, пограничными состояниями, когнитивными ограничениями и ментальными особенностями. В работе с этой группой кризисные центры сталкиваются не только с дефицитом внешних ресурсов, но и с существенными ограничениями способности женщины понимать ситуацию, удерживать договоренности, соблюдать правила, формировать привязанность и заботиться о ребенке.
В 38% кризисных центров более четверти женщин — с риском отказа от ребенка или в кризисе материнства.
Временное безопасное проживание позволяет остановить непосредственную угрозу, восстановить документы и социальные выплаты, решить срочные юридические вопросы. Однако при длительном насилии, психологической травме и хроническом неблагополучии для устойчивых изменений зачастую необходима многомесячная или многолетняя поддержка.
Большинство кризисных центров не оказывают помощь женщинам с очевидными признаками зависимости (алкогольной, наркотической). Практически все участники интервью подчёркивают, что наличие зависимости резко снижает вероятность выхода из кризиса. Иногда бывает, что в момент обращения за помощью не удается увидеть признаки зависимости, но в процессе проживания это становится очевидным, и женщин перенаправляют в другие специализированные учреждения.
От чего зависит эффективность помощи
В 70% случаев кризисные центры могут помочь женщинам преодолеть кризис и, по словам Юлии Ходоровой, это отличный показатель профессионализма и эффективности. Но примерно в 10% — 30% случаев изменений в жизни женщин не происходит. «При этом специалисты оказывают всю возможную помощь и часто выгорают, потому что тратят максимум усилий. Исследование помогло увидеть подходы и методы, как выстроить работу в таких случаях», — добавляет Юлия Ходорова.
Авторы пришли к выводу, что результативность помощи зависит от типа и глубины уязвимости женщины и что повышение результативности кризисных центров связано с более точным определением его возможностей и ограничений.
При хроническом неблагополучии, цикличном насилии, сиротском опыте, зависимостях, психических и когнитивных нарушениях стандартной помощи кризисного центра может быть недостаточно, чтобы вывести женщину из кризиса. Наиболее существенные ограничения отмечаются при наличии психиатрических и ментальных нарушений (71%), зависимостях (54%), цикличном насилии и созависимости (45%). В этих случаях устойчивые изменения требуют длительной специализированной помощи, которая выходит за рамки возможностей большинства кризисных центров.
По оценкам специалистов, в большинстве кризисных центров доля случаев, когда преодолеть кризис не удается, не превышает 10%. При этом примерно в четверти центров она составляет от 11% до 25%. Вместе с тем исследователи отмечают, что даже успешное решение срочных проблем не всегда означает устойчивый выход из кризиса.
Только 27% центров-участников исследования могут предложить длительную психотерапию, 73% отметили, что что психологи не могут помочь при определении психиатрических симптомов. 5% могут предоставить сопровождаемое проживание для женщин с инвалидностью. При этом женщины, обращающиеся за помощью, нередко сталкиваются сразу с несколькими проблемами: домашним насилием, отсутствием жилья и дохода, зависимостями, психическими и когнитивными нарушениями.
Кроме того, исследование показало, что кризисные центры не всегда могут своевременно распознать глубину уязвимости и оценить перспективы помощи. Только 18,4% КЦ выявляют факторы, ограничивающие результативность стандартной помощи, уже при первом обращении. В большинстве случаев они становятся понятны в первые дни или недели проживания, иногда спустя месяц. Существующая практика оценки хорошо ориентирована на выявление непосредственных угроз женщине и ребенку, но меньше учитывает историю повторных кризисов, психиатрические и когнитивные особенности, родительские навыки, устойчивость социальных связей и способность к самостоятельной жизни. Это затрудняет выбор реалистичного маршрута помощи.
Исследование выявило еще одну проблему: при отсутствии положительной динамики кризисные усиливают работу внутри существующей модели помощи, а не сокращают помощь. В сложных случаях такая стратегия может приводить к длительному удержанию женщины без существенных изменений, перегрузке команды и профессиональному выгоранию.
Так, 75% опрошенных центров в сложных случаях усиливают контроль за выполнением индивидуального плана помощи, 67% продлевают срок проживания, 66% увеличивают объем психологического сопровождения. Внешних специалистов подключают 65% центров.
При этом только 26% организаций направляют женщин в государственные учреждения и 24% — к другим некоммерческим организациям.
По мнению исследователей, такая практика не всегда приводит к устойчивому результату. Женщина может дольше оставаться в кризисном центре, но причины ее неблагополучия сохраняются. Одновременно увеличивается нагрузка на сотрудников, которым приходится решать задачи, выходящие за пределы компетенций и ресурсов организации.
Устойчивый выход из кризиса зависит не только от работы кризисного центра, но и от доступности внешней помощи. Сегодня большинство центр взаимодействуют с государственными и медицинскими учреждениями, однако партнерства с профильными НКО, программами сопровождаемого проживания, психотерапии, реабилитации зависимостей и длительного постсопровождения развиты значительно слабее. Ограничены возможности передачи сопровождения между регионами. Поэтому развитие партнерской экосистемы помощи не менее важно, чем расширение ресурсов отдельных кризисных центров.
Более 73% опрошенных кризисных центров имеют регулярные связи с государственными и медицинскими учреждениями. С другими центрами своего региона сотрудничают 52%, с организациями в других регионах — только 19%. С профильными НКО взаимодействуют 38% организаций, с организациями, специализирующимися на помощи пострадавшим от домашнего насилия, — 11%.
Партнерства чаще всего помогают обеспечить женщин вещами и предметами первой необходимости: такую поддержку получают 55% центров. Организовать сопровождаемое проживание или постсопровождение с помощью партнеров удается значительно реже — в 23% случаев, психологическую помощь женщинам и детям — примерно в 19%.
При этом авторы исследования уверены, что женщин со сложными сочетаниями уязвимости важно обеспечить возможность получать помощь в разных организациях без разрыва сопровождения. Необходимы согласованные маршруты между кризисными центрами, медицинскими организациями, психиатрическими и наркологическими службами, органами социальной защиты, профильными НКО и программами сопровождаемого проживания.
Еще один из выводов исследования — что сегодня кризисные центры нуждаются в расширении штата узких специалистов — психотерапевтов, которые умеют работать с травмой, ПТСР, сложными случаями. Также необходимо развивать супервизии для специалистов, повышать профессионализм психологов.
«Кризисный центр — модель ресурсоемкая. Важно понять ее границы и способы коорректировки, отточить методы, чтобы отвечать на сложные потребности клиенток и при этом сберечь специалистов для тех, кому реально можно помочь. Думаю, что результаты исследования будут в этом полезны», — говорит Ирина Ерза, руководитель программ в БФ «Культура благотворительности», консультант исследования.
Рекомендации по развитию модели помощи кризисной от авторов исследования
На основе результатов исследования предлагается развивать модель кризисных центров по нескольким направлениям.
1. Внедрять поэтапный скрининг и диагностику ситуации женщины и ребенка. Первичная оценка должна включать широкий спектр факторов, не только безопасность и срочные потребности, но и факторы, определяющие перспективы выхода из кризиса. Скрининг необходимо проводить последовательно: при обращении, в первые дни проживания и в диагностический период.
Разработанный в ходе исследования инструмент «Скрининг на входе в систему помощи» может использоваться как основа профессиональной беседы и оценки с учетом особенностей конкретного кризисного центра.
2.Определять границы достаточной помощи и условия изменения маршрута. Решение о продлении проживания или завершении сопровождения должно приниматься на основании достигнутых результатов, безопасности женщины и ребенка и перспектив дальнейших изменений. Для сложных случаев необходимо определять успешность помощи как динамику или отсутствие динамики улучшений. Полное преодоление кризиса не всегда возможно за время проживания в КЦ. Значимым результатом может быть снижение угрозы для женщины и ребенка, решение одной критической проблемы, оформление документов и выплат, начало лечения, формирование безопасного окружения или переход к длительному сопровождению.
Разработанный методический документ «Маршруты помощи» предлагает ориентиры для различных ситуаций уязвимости. Он носит рекомендательный характер и должен адаптироваться к возможностям организации и индивидуальным потребностям семьи.
3. Развивать партнерскую экосистему помощи. Необходимо формировать устойчивые рабочие связи с медицинскими и социальными учреждениями, психиатрами, наркологами, психотерапевтами, профильными НКО и программами сопровождаемого проживания. Важно развивать межрегиональную передачу сопровождения, а также поддерживающие сообщества — группы взаимопомощи, наставничество, клубы и другие формы поддержки после выхода из КЦ.
Прочитать полный текст исследования
