Достоинство как побочный продукт, который на самом деле — главное.
На днях мне довелось провести с НКО-партнёрами фонда продуктовой помощи «Выручаем» сессию-диалог о достоинстве. Этот разговор состоялся на очном финале образовательного практикума «Сила истории». Фонд «Выручаем» собрал в Москве коллег из региональных фондов — от Дальнего Востока до Заполярья, — чтобы вместе учиться по-новому, профессионально рассказывать о продуктовой благотворительности.
На практикуме участники учились задавать точные этичные вопросы и слышать собеседника, пробовали свои силы в мобильной фотографии и написании текстов для разных изданий. Моей же задачей было дать группе возможность задуматься о более общих смыслах, которые могут «просвечивать» через их истории и задавать тон для коммуникации с обществом, где есть место таким идеям, как достоинство и уважение к человеку.
Когда я готовилась к разговору, мне попалось одно наблюдение, которое показалось очень точным: тема достоинства в благотворительных программах — это такое незримое беспокойство, почти побочный продукт работы НКО. И правда, организации, которые занимаются социальной, в частности, продуктовой помощью, как партнеры фонда «Выручаем», делают понятное и полезное дело — обеспечивают нуждающихся людей продуктами.
Мне представлялось важным обсудить с ними, как они это делают и какой смысл видят в этой работе. Возникает ли в их системе координат разговор о достоинстве?
В тот момент мне казалось, что мы не привыкли говорить о таких, казалось бы, абстрактных и не имеющих отношения к практической работе понятиях, а тем более ставить их в центр нашей работы.
Я предложила своим собеседникам порассуждать о достоинстве в практическом ключе: найти его в личных убеждениях, в культуре их организаций, в том, как они взаимодействуют с благополучателями и как говорят о своей работе с внешней аудиторией.
Разговор получился насыщенным и полным нюансов. А еще он никак не заканчивался, потому что неожиданно для меня самой тема достоинства оказалась буквально везде — стоило только начать обсуждать. Мы говорили не о теории, не об отвлечённом философском понятии, а конкретно — о том, как достоинство живёт в повседневной работе, в мелочах, в рабочих процессах, во взаимодействии команды, в решениях, которые мы принимаем каждый день, иногда даже не замечая, что за ними стоит именно этот выбор.
Культура достоинства и культура полезности
У академика Александра Асмолова, автора книги «Психология достоинства. Искусство быть человеком», есть мысль, которая стала своего рода рамкой всего нашего разговора: «В каждом из нас живут и культура достоинства, и культура полезности (это не негативная характеристика)». Культура полезности — это установка на выживание, отношение к другому человеку как к вещи, принцип «незаменимых нет», стремление сократить в культуре время детства и старости. А культура достоинства — это «отношение к другому человеку как к ценности, принцип незаменимости каждого человека, установка на развитие».
При этом Асмолов честно и трезво говорит: без культуры полезности жить нельзя, мы живём в адаптивном мире. «Если бы каждый раз, заходя в квартиру, я думал бы, где и как включать свет, я был бы как та сороконожка, что задумалась, с какой ноги идёт, и не смогла сдвинуться с места». Но когда культура полезности становится доминантной — мы начинаем выживать, а не жить. И это, по его словам, ведёт к расчеловечиванию. Вот это значительное усилие «жить, а не выживать» мы и снова и снова узнавали в примерах из собственной работы друг друга.
Не жалеть, а уважать
Первый самый очевидный поворот темы — это отношение к благополучателям. Мы говорили о том, как важно не осуждать и не судить со своих позиций: ведь люди не выбирали такую тяжёлую жизнь, для большинства из них это результат неудачных обстоятельств. Но и жалеть не надо: жалость незаметно съедает дистанцию и уважение, ставит нас в позицию сверху.
Очень важно сохранять за человеком выбор, даже если это не всегда практично и удобно для нас.
Если бабушка под опекой любит клубничный гель для душа, купим ей именно такой, а не всем одинаковый, даже если это было бы дешевле. В ситуации стационара — позволить привезти с собой любимые личные вещи: ковёр на стену или даже картину с обнаженной женщиной, потому что наш приоритет — не нарядный интерьер учреждения, а право его жителей оставаться собой до самого конца.
Это и есть культура достоинства, которая, по Асмолову, «связана с поддержкой разнообразия и признанием ценности „иного“». Мы всё время возвращались к этой мысли: достоинство начинается там, где другого в ситуации оказания помощи не пытаются подогнать под удобный нам шаблон, даже если это упростило бы работу нам, помогающим организациям.
Что мы показываем и о чём молчим
Дальше разговор естественно перешёл на вопросы коммуникации. Участники рассказывали, что они стремятся говорить о том, что благодаря их работе у людей сохраняется возможность жить достойно — про тот же выбор, про право на нормальную повседневность. У некоторых НКО есть конкретные правила для текстов и картинок: они следят, чтобы постель у лежачего больного на фото выглядела аккуратно, проводят съемку обязательно после мытья. И они открыто говорят, что не могут показать «самую жесть» не потому, что жалеют зрителя или читателя, а потому, что уважают человека и не превращают его беду в зрелище.
И, конечно, здесь скрыто противоречие, которое мы честно обсудили. Кажется, что люди хотят помогать бедным и несчастным, а мы рисуем благополучную картину, где все чистые и улыбаются — не пострадает ли от этого наш фандрайзинг?
И ответ на это противоречие тоже дали сами: мы же не на жалость бьём, а показываем социальные изменения. И ищем партнёров, которые хотят вместе с нами достигать таких впечатляющих результатов, а не просто разово откликнуться на чужую боль и отвернуться от страшной картинки.
Измерять то, что имеет значение
А как показать результат работы с самыми тяжёлыми случаями, если по меркам общества он совсем не впечатляющий, а для конкретного человека имеет огромную ценность? Мальчик из семьи в кризисе, который почти не ходил в школу и с трудом научился читать и считать благодаря усилиям НКО, на тройки окончил девять классов, — это хороший результат или нет?
Доноры ждут больших цифр и блестящих результатов, а наши результаты часто получаются другого порядка и качества.
Как перейти к измерению того, что действительно имеет значение, в первую очередь — для самого человека? Этот вопрос мы оставили открытым — и, кажется, в этом тоже было что-то честное: не делать вид, что у нас есть готовый ответ.
Достоинство внутри команды
Достоинство — это ведь не только про благополучателей. Это и про нас самих, про тех, кто работает рядом. Мы говорили о том, как важно поддерживать сотрудников, когда они работают с тяжёлыми клиентами, которые могут ругаться, обвинять. Например, это остро проявляется в работе с людьми с деменцией, где поведение человека меняется в силу болезни.
Предотвращение выгорания, доверие в коллективе, важность отдыха и совместных праздников — всё это не «приятные бонусы», а условия того, чтобы культура достоинства могла существовать в наших командах.
Участники рассказывали, что в их организациях есть правило: сотрудники имеют право отказаться работать с каким-то клиентом, если не чувствуют себя в безопасности. Это их право, и признавать его — тоже часть достойной работы.
Вещи, которые несут в себе достоинство или его отнимают
Отдельная больная тема для всех — вещевая помощь. В НКО часто приносят вещи в плохом состоянии: грязные, неподходящие — вечерние платья, туфли на каблуках, — которые нельзя передавать дальше. Что делать: молча брать и потом выбрасывать, зная, что волонтёры вынуждены сначала всё это сортировать, или отказываться и сразу объяснять почему? С позиции достоинства — второе, но это не всегда получается: нужны и такт, и силы, и готовность выдержать неловкость.
В отношении вещевой помощи мы снова говорили о важности обеспечить получателям возможность выбрать, что им нравится, а не просто раздать то, что осталось. Мы вспомнили опыт фонда «Второе дыхание» по организации достойной вещевой помощи, когда люди, пришедшие за бесплатными вещами, выбирают их в светлых помещениях, где одежда аккуратно развешана по размерам и цветам. Ведь даже в такой «простой» теме можно и нужно выстроить работу на условиях уважения.
И ещё одна мысль, которая мне очень отозвалась: о важности сплочённого активного сообщества, которое само создаёт пространство достоинства своими общими действиями. Когда люди вкладываются в то, что им важно — временем, вниманием, деньгами — они показывают, что считают дело достойным. И это побуждает внешних партнёров тоже относиться к нему с уважением.
Достоинство как основа работы и как проверка результата
В завершение мы сформулировали главное. Достоинство проявляется дважды: как основание работы и как проверка её результатов. Оно не появится автоматически, само по себе, достоинство требует осознанности и усилий, ежедневных и незаметных.
Одна из участниц прекрасно сформулировала итог нашего обсуждения: через отношения, которые мы строим в коллективе и с благополучателями, мы, по сути, моделируем то будущее, в котором хотим жить, даже если оно пока не здесь. Создаём пространство достоинства для всех — и это, пожалуй, и есть самая точная формула нашей работы.
Эту мысль повторяет в своей книге Александр Асмолов: «Настоящий современный лидер — это тот, кто способен действовать в духе культуры достоинства. То есть опираться на уважение человеческого достоинства сотрудников и партнёров и создавать и сохранять пространство достойной жизни для каждого внутри того дела, которое развивает».
Вот такое у нас получилось «незримое беспокойство», вынесенное на поверхность. И, кажется, этот разговор стоит продолжить и дальше.
