«Все травмы приемной дочки отзывались во мне»

В начале 2026 года Любовь и Юрий Стрюковские приняли в семью четырехлетнюю Каролину. Новый этап жизни оказался непростым и для супругов, и для их кровной дочери Светы. Любовь рассказала «Журналу о благотворительности», как семья нашла общий язык с ребенком, справилась со всеми трудностями и как на разных этапах их поддерживал благотворительный фонд «Солнечный город».

«Назад пути нет»

Мы с мужем долго хотели ребёнка, но у нас не получалось. Помню, я говорила супругу: если так и не сможем завести своего, давай усыновим ребёнка? Но это не понадобилось: девять лет назад родилась наша долгожданная дочка — Света.

В 2022 году я пошла в Школу осознанного родительства, чтобы больше узнать о воспитании детей. Почему-то мне запали в душу слова психолога, ведущего у нас занятия: у кого в роду были приёмные дети, у того это повторится. Я сразу вспомнила, что моя прабабушка воспитывала приёмного ребёнка и что я уже думала об усыновлении до рождения дочки.

С тех пор мысль о приёмном ребёнке не отпускала меня, и я стала погружаться в тему. Подписалась в социальных сетях на приёмных родителей и психологов и три года изучала все вопросы. Казалось, я готова к приёму ребёнка, но не решалась сделать первый шаг. Мне было страшно, справимся ли мы с мужем: пугало непростое поведение детей из учреждения, то, что они могут быть неуправляемы. Сомневалась, смогу ли полюбить чужого ребёнка — того, кого я не вынашивала и не рожала.

Я наконец решилась сказать о своих намерениях и страхах мужу. Он поддержал меня и предложил пойти в Школу приёмных родителей (ШПР) — ведь это нас ни к чему не обязывает, если после неё поймём, что не готовы, просто закроем тему. В мае 2025 года мы записались в ШПР благотворительного фонда «Солнечный город».

Следующие два месяца мы учились. Знаю, что порой мужья в ШПР выступают как «приложения» к своим женам — просто сидят рядом и молчат. Но у нас всё было совсем не так: мой муж не переставал восхищать меня — активно включался в занятия, задавал вопросы психологам. Мне самой было легко в ШПР: большинство тем я изучала ранее. Но в то же время школа дала мне много новых знаний, которые помогли справиться со страхами. Например, нам рассказывали про этапы адаптации ребёнка в приёмной семье, и я поняла, что все сложности можно преодолеть со временем.

К концу школы мы поняли: назад пути нет — мы делаем всё правильно и готовы взять ребёнка из учреждения. В июне мы получили удостоверения об окончании ШПР, прошли комиссию, и нам выдали медицинские заключения. В октябре мы подали документы в опеку и официально стали кандидатами в приёмные родители.

Новогодний подарок

Мы хотели взять ребёнка любого пола младше семи лет — чтобы он был младше нашей дочки. Ждали подходящего несколько месяцев и уже не рассчитывали, что вскоре станем приёмными родителями. Но вдруг в самом конце года, 30 декабря, нам позвонили и сказали, что в приют попала девочка четырёх лет и мы можем с ней познакомиться. Мы волновались, как пройдёт первая встреча с ребёнком, и команда «Солнечного города» нас поддерживала. Специалисты подсказали, чем можно заняться на этой встрече, посоветовали взять с собой пластилин, раскраски, карандаши, пазлы.

В тот же день мы приехали в учреждение и увидели Каролину — играющую в песочнице худенькую девочку. Когда я услышала её слова «мама меня бросила», у меня слёзы полились рекой. Но потом я постаралась собраться, и мы начали говорить с Каролиной. В итоге мы пробыли в учреждении часа полтора-два и не заметили, как прошло время.

Мы узнали историю Каролины. У неё есть мама, папа, старшие, уже взрослые, брат и сестра. Нам рассказали, что родители воруют в магазинах и часто переезжают с места на место, чтобы их не поймали. Сейчас мама Каролины в международном розыске и где-то скрывается. До побега она оставила младшую дочь со старшей, но та не справлялась с заботой о девочке. Она постоянно повторяла Каролине: «Мама тебя бросила» (так девочка и заучила эту фразу), а однажды позвонила в полицию и сказала: «Забирайте ребёнка, она мне не нужна». Мама Каролину с тех пор не искала.

Я не могла отойти от этой истории. Мне не хотелось отмечать Новый год. 31 декабря я легла спать в 11 вечера, а 1 января проснулась рано и сказала мужу: не могу оставаться дома, поехала к Каролине. При второй встрече девочка обняла меня, мы снова долго пробыли вместе, и я поняла — это и есть ребёнок, которого мы возьмём.

Все каникулы мы ездили к Каролине. Это было непросто для Светы: дочка стала переживать ещё во время нашего обучения в ШПР. Мы сказали ей, что хотим взять ребёнка из детского дома и у неё появится брат или сестра. Ещё тогда её поведение стало странным: Света начала закатывать истерики, что совсем на неё не похоже, но не объясняла, в чём дело. В январе, когда дочка узнала о Каролине, она наконец рассказала, в чём дело: поделилась новостью с друзьями в школе, и те её напугали — сказали, что родители больше не будут её любить, а может, и отдадут в детский дом.

С поддержкой «Солнечного города» мы поговорили с дочкой, объяснили ей, что любим её, и это никогда не изменится. Когда Света успокоилась, она согласилась, чтобы Каролина жила с нами. К концу новогодних каникул мы сообщили о своём решении фонду и органам опеки.

«Вылезли и её травмы, и мои»

В конце января Каролина уже была с нами. Все повторяли нам: вам невероятно повезло — так быстро найти ребёнка. Первое время мы тоже не могли нарадоваться: примерно месяц Каролина, как и все приёмные дети, показывала себя с лучшей стороны. Казалось, нам правда достался идеальный ребёнок.

Но вскоре после «медового месяца» наступил второй этап — та самая адаптация. Мы всё больше понимали, в каких ужасных условиях Каролина жила первые четыре года жизни. Она вспоминала, как они с родителями прятались, переезжали с места на место, как в подъезде ели хлеб с сосисками (видимо, им было негде жить). Конечно, всё это отражалось на поведении девочки: она не понимала, что в обществе и семье есть правила и надо им следовать, считала ложь нормой и постоянно обманывала нас.

У Каролины была педагогическая запущенность: она не знала элементарных вещей — например, какие существуют растения, животные. Было заметно, что девочка всё время сидела дома одна, и с ней никто не занимался — нам нужно было познавать с ней мир с нуля. Никаких детских игр Каролина тоже не знала, зато предлагала нам «поиграть в тюрьму».

Дочка не умела общаться с другими детьми, ни с кем не играла. На площадке к ней подходил ребёнок, а она пугалась, сразу бежала ко мне. Со взрослыми Каролина тоже вела себя странно. Она всё время дежурно улыбалась — видимо, чтобы расположить людей к себе, доказать, что её можно любить.

К нам Каролина привыкала, но продолжала считать, что она в нашем доме временно. Часто вспоминала свою родную маму, плакала — то говорила, что ненавидит её, то, наоборот, что любит и ждёт её. Один раз сказала, что злится на меня: я забрала её из «садика» (в смысле приюта), и поэтому её не смогла взять мама.

Справиться со всем этим мне было очень трудно. Помимо травм Каролины в то время «вылезли» и мои травмы. Дело в том, я родилась, когда родители были очень молодыми, в детстве я нередко чувствовала себя брошенной родителями, которым просто из-за юного возраста было не совсем до меня. То есть всё, что переживала Каролина, отзывалось во мне, и мной овладевали эмоции, вспоминались все обиды.

Помогал фонд «Солнечный город»: куратор проекта «Ищу семью» Екатерина Ефтифьева всегда была с нами на связи. Мы консультировались с ней по всем вопросам, и Екатерина давала полезные рекомендации: например, учить дочку строить отношения через сказки — мы купили книжку «Давай дружить», и это помогло Каролине начать идти на контакт с другими детьми. Екатерина говорила, как объяснять ребёнку, что теперь она в благополучной семье: мы законопослушные, не нарушаем правила и законы, не обманываем — и ей надо вести себя так же; мы не попадаем в тюрьму — и поэтому не играем в неё. А про маму Каролины Екатерина подсказала нам объяснить, что мама нарушила закон и прячется, что она не приходила за дочкой — поэтому мы её и забрали.

Новая жизнь Каролины

Дочка с нами уже десятый месяц. По-прежнему с поддержкой фонда мы воспитываем Каролину, переучиваем её, объясняем многие вещи, например, что не надо дежурно улыбаться и пытаться всем понравиться — она и так достойна любви.

Каролина очень изменилась — её сложно узнать. С каждым днём она оттаивает, становится более живой, весёлой. Каролина догоняет ровесников по развитию: учит буквы, быстро всё схватывает и, надеемся, через два года пойдёт в школу. Дочка изменилась внешне: раньше Каролина была очень миниатюрной, на ней висела вся одежда, а сейчас она поправилась и выросла на 4 см. Мы удалили зубы, которые у ребёнка были в ужасном состоянии. У неё начали расти волосы — все говорят, что она красавица.

Воспитатель детского сада рассказывает, что Каролина стала общаться с другими детьми — говорит им: «Привет, как тебя зовут? Давай дружить». У неё появились подруги: несколько девочек приходили к дочке на день рождения — Каролина сказала, что она впервые отмечала этот праздник и была очень счастлива.

«Солнечный город» по-прежнему помогает нам. Сейчас мы подали в суд, чтобы лишить маму Каролины родительских прав, чтобы она не могла заявить права на ребёнка, и юрист фонда составил для нас иск и сопровождает нас на заседаниях — прошло уже несколько, и мама Каролины на них не являлась. Екатерина также остаётся с нами на связи: периодически пишет, уточняет, как мы.

Мы чувствуем эту поддержку, знаем, что, если что, мы не брошены, нам ответят на любой вопрос.

Не скажу, что сейчас всё идеально: самый сложный период адаптации по-прежнему продолжается. Каролина ещё неоткрытая книга для нас, мы многого не знаем о дочке и, возможно, адаптироваться она будет даже дольше года. Но нам уже намного проще: я хожу к психологу, чтобы справиться со своими травмами, а Каролина постепенно справляется со своими — уже называет нас мамой и папой, всё реже вспоминает кровную маму. Надеемся, вскоре дочка поймёт, что мы её семья и она с нами навсегда.